А судья ни при чем
Очередной побег арестанта из здания суда вызвал негодование у берлинских сенаторов


Здание криминального суда в Моабите

Когда 31 мая турок Баби Ф., обвиняемый в грабеже с отягчающими обстоятельствами, совершил побег из здания уголовного суда Моабит, выпрыгнув на глазах зазевавшегося конвоира в окно 2-го этажа, сенатор по делам юстиции Карин Шуберт (Karin Schubert) говорила о необходимости повышения соответствующими службами бдительности при этапировании подсудимых. Когда 23 июня в том же Моабите араб Фади Т., обвиняемый в нанесении тяжких телесных повреждений, совершил побег, нокаутировав одного конвоира и выхватив связку ключей у другого, сенатор Шуберт говорила о необходимости принятия соответствующими службами еще более строгих мер охраны. Теперь же, после дерзкого побега 1 августа ливанца Хасана Х., обвиняемого в вооруженном ограблении, сенатор Шуберт уже не столько говорила, сколько отговаривалась.

Отговариваться ей пришлось от весьма нелицеприятных высказываний коллег – председателя фракции ХДС Николаса Циммера (Nicolas Zimmer), юридического эксперта фракции ХДС Михаэля Брауна (Michael Braun), зампредседателя фракции Левой партии-ПДС Марион Зеелиг (Marion Seelig) и председателя фракции «зеленых» Фолькера Рацманна (Volker Ratzmann). Все они выступили с острой критикой существующего положения, при котором, говоря простым языком, арестанты бегут, пользуясь ротозейством охранников. И против подобных упреков трудно что возразить.

Во время заседания Х. пожаловался на нестерпимую надобность отлучиться по малой нужде. Судья объявил перерыв, чтобы Хасана, а заодно и его подельника, отвели в туалет. Конвоировать их туда отрядилась женщина-служащая. По необъяснимой пока причине, она мало того что не надела на них ни наручников, ни ножных кандалов, так еще и повела их не в расположенный в 30 метрах от зала суда специальный туалет с решетками на окнах и внешним запором на двери, а, передав их находившемуся в коридоре коллеге-мужчине, направила в туалет для посетителей. Коллега же оказался человеком необычайной деликатности и внутрь туалетной комнаты вместе со своими «клиентами» не вошел.

Через минуту из туалета появился облегчившийся подельник Хасана. На вопрос конвоира: «А что второй?» – тот, весьма убедительно разыграв удивление, задал встречный вопрос: «Как, разве он не выходил?» – «Куда выходил?» – холодея от ужаса, переспросил горе-охранник. – «Да к вам», – невинно ответил оставшийся и объяснил, что, справив нужду, он мыл руки, а когда повернулся, то Хасана рядом уже не было. Все еще на что-то надеясь, ротозей сунулся в туалет. Разумеется, там было пусто, а о беглеце напоминало лишь открытое настежь окошко, выходящее во внутренний двор. Спрыгнуть с 4-метровой высоты для Х., видимо, никакой сложности не представляло.

Что в отношении оплошавших конвоиров будут приняты меры дисциплинарного характера – несомненно. Что руководство конвойной службы займется теперь усиленной муштрой подчиненных, а на само руководство обрушится град упреков со стороны сенатского управления по судебным делам, – также не вызывает сомнений. Что до сенатора Шуберт, то ей уже пришлось и придется дальше отбиваться от критики коллег. Ни при чем остался лишь судья, распорядившийся насчет «санитарного» перерыва. А ведь ему с возвышения, где находится судейское место, хорошо было видно, как тетка-охранница повела двоих молодых битюгов, что называется, налегке – без наручников и кандалов. Но служитель Фемиды предпочел промолчать – не судейское, мол, это дело, охране подсказывать. Это только в преступной среде существует круговая порука, когда один подсобляет другому. В мире свободных людей каждый сам за себя отвечает. И с формальной стороны судья чист, как стекло. А чтобы и впредь не подмочить своей безупречной репутации, он назначил следующее слушание дела Х. на 22 августа в зале № 129, побег из которого, как заверил журналистов, невозможен ни при каких обстоятельствах. В этой связи остается лишь порадоваться уверенности судьи в том, что к 22 августа полиция непременно отловит беглеца, чьи фотографии уже распространены по всей Федерации.

Борис Губко